Tо было раннею весной.

То было раннею весной,
Трава едва всходила.
Ручьи текли, не парил зной,
И зелень рощ сквозила.
Труба постушья поутру
Ещё не пела звонко,
И в завитках ещё в бору
Был папоротик тонкий.
(А.К. Толстой)

У кого эти высокие поэтические образы не вызовут романтических ассоциаций, кто не соотнесёт их с прекрасными моментами собственной жизни? Да ещё если эти стихи слились воедино с чарующей музыкой П. Чайковского!
Свой любимый романс "То было раннею весной" я много раз спела со сцены... и всякий раз душа моя была переполнена эмоциями и тугой комок стоял у меня в горле, когда я кланялась аплодирующему залу. Никто не мог догадаться, что я пела о себе.
...То действительно было раннею весной 1949 года. Я тогда училась в 7-ом классе Пятовской сельской школы. И мне было 15 лет. В тот май рано всё зацвело, заблагоухало, в садах и роще защёлкали соловьи, а в классе на мой стол полетели записочки с откровенными многоточиями: "я тебя л... л... л..."
Он сидел за столом в школе позади меня, был курчав, со светлокарими глазами с поволокой и крупным носом. И носил он синий пиджачок. Его звали Женей Р. И что же? Всё случилось как у Пушкина: "пришла пора - она влюбилась" - она, эта деревенская девочка с душой Татьяны Лариной.
Женя приезжал из соседней Днепровки на своём тяжёлом довоенном велосипеде и всегда ждал меня на лугу, напротив нашего дома. Я надевала на себя своё единственное ситцевое выходное платьице в сине-красную клеточку и бежала к нему, чтобы прижать к своему лицу из его рук охапку сирени или букетик божественных ландышей, чтобы прикоснуться к его синему пиджачку и ощутить запах дешевого цветочного одеколона.
Взявшись за руки, мы бродили по дорожкам луга, говорили о пустяках, громко смеялись. Но когда диск солнца окончательно уплывал за горизонт, а на тёмном небе ярко зажигались таинственно загадочные звёзды, Женя усаживал меня на раму своего велосипеда, и мы мчались туда, в наше берёзовое царство, что на краю Днепровской рощи, - любимое место наших романтических свиданий. Там росли молодые высокие берёзы, которые, как свечки, упирались, казалось, в самое небо своими верхужками.
Мы садились на пенёк и всматривались в высь: пёстрые, как сороки, березы качались, протягивая друг дружке свои ветви и обнимаясь. Они не заслоняли плывущих облаков и мерцающих звёзд на небе, теплящихся огоньков в окнах посёлка "Партизан". Они... целовались, и нам казалось, что ажурная пена их зелени сорвётся с ветвей и накроет наши плечи, колени, лица...
- Давай послушаем, что они нам нашелестят, - говорю я, и он соглашается:
- Да... они что-то шепчут, замри, послушаем...
Мы замираем, наши сердца стучат гулко и часто, он берёт мою руку в свою, и нам слышится одно и то же: ш-ш-шшш... хоро-шо-шо-шо, хоро-шо-шо-шо, ш-ш-ш-ш...
Нам - хорошо! Женя укрывает мои плечи своим синим пиджаком и, еле прикасаясь, гладит мои волосы, щёки, его губы тянутся к моим, но СТОП! Я вскакиваю с пенька, врываюсь в ряды белоствольных берёз и, дразня моего Обожателя, несусь от него прочь, кружась вокруг стволов деревьев, прячась за ними и громко смеясь.
Он устремляется за мной, пытается меня поймать, но я выскальзываю из его рук и опять лечу и лечу, размахивая своей сиреневой косынкой, всё дальше и дальше, в глубь рощи, увлекая его за собой.
Наконец, он ловит меня, ласковые ладони обвивают мою талию, и он покрывает поцелуями мое лицо. Я стыжусь... Я смущена... Я вся горю и прошу меня отпустить...
...И вот мы молча опять бредём меж рядами деревьев, он держит меня за руку, а над нами сквозят звёзды через верхушки берёз и висит облако берёзового духа, и вслед нам несётся:
Ш-ш-ш... хоро-шо-шо-шо...
Мне было 15.
Ему - 17.
...С тех пор прошло немало лет. Я спела со сцены много старинных романсов, но когда моя пианистка Людочка начинала играть вступление к романсу Чайковского "То было раннею весной", перед моими глазами воскресала одна и та же картина: Днепровская роща, качающиеся верхушки тонких стройных берёз, тёмное небо, затканное звездами, и ОН... в синем пиджачке.
Я пою... Я вся в дивных звуках. И вот я уже кланяюсь моим дорогим слушателям, а душа моя, ликуя, продолжает петь:
То было раннею весной,
В тени берёз то было,
То было в утро наших лет...
О счастье! О слёзы!
О лес! О жизнь! О солнца свет!
О свежий дух берёз!
Я пела о себе и своей "туманной юности" Я пела о своей первой любви. Да, то было раннею весной в далёком незабываемом 1949-ом году.

Июль, 2007 г. Стародуб.