...Нас трое: Володя, Валя и я. Поздним вечером мы с Валей приехали к Володе в приморский посёлок Ильичевка, что на самом берегу “самого синего в мире” Черного моря.
Мы счастливы. Встретились после долголетней разлуки, и восторг переполняет наши сердца! В далёкой молодости мы учились в институте на одном курсе, жили в одном общежитии, дружили, любили...
А сейчас мы во власти чёрной южной тёплой ночи. Володя с Валей суетятся в доме, готовят ночной ужин, а я... я блаженствую. Я сижу за столиком под густой черешней во дворе Володиного дома. Влажные густые потоки воздуха доносят до меня запахи солёного моря и наполняют ими вокруг меня окружающее пространство. Тяжелые от созревших плодов ветви черешни низко свисают к столу и щекочут мои обнажённые плечи. Вокруг фонаря над крылечком дома кружатся, обжигая свои прозрачные крылышки, неутомимые мотыльки...
Стоит звенящая тишина... Кажется, что здесь всё застыло, замерло, и лишь монотонный тихий рокот набегающих на берег волн задает живой ритм уснувшей природе.
Я вслушиваюсь... Вздохи плещущегося моря погружают меня в бездну невероятных ощущений, в моей душе разгорается зарево пронзительных воспоминаний и, рассекая тишину чёрной ночи, я вполголося пою:
Мой голос для тебя и ласковый, и томный
Тревожит позднее молчанье ночи тёмной...
Боже мой! Отчего эта мелодия заполнила мою грудь низкими нотами?
Во тьме твои глаза блистают предо мною,
И звуки слышу я... И звуки слышу я...
Слышу я...
Мой друг, мой нежный друг,
Люблю... Твоя...
Люблю... Твоя...
Ах, как чудно пела эту “Ночь” Рубинштейна моя однокурсница Лариса Павлова...
А над головой звезды... они мигают в темноте ночи и кажутся такими большими и яркими... И будто не было этих долгих десятков лет, которые отделяют меня от в прошлом прекрасных мгновений, когда вот так же, как сейчас, висело над головой звездное небо, благоухали розы и трепетала в моём сердце любовь, а в ответ смеялись его синие лучистые глаза...
Мои чудесные грёзы растаяли, как только моя милая подруга Валюша, гремя тарелками, стала накрывать на стол. И вот они, “вина и фрукты”, молодой картофель и копченая ветчина, предусмотрительно купленная нами на Одесском Привозе. Володя раздобыл огромную бутыль вина из каких-то закромов и стал медленно наполнять им высокие бокалы.
Я внимательно наблюдаю за движением его рук. Нет, он мало изменился. По-прежнему широкоплеч, его глаза полны синевы, они задумчивы, а улыбка осталась белозубою. Вот только побелели виски, но волосы, как и прежде, струятся волнами и красиво уложены.
“Неужели это ОН, ТОТ?” - мелькает в моей голове. Тот романтик, влюблённый в туманы и просторы, моря и солёные его брызги... Тот артист, что умел перевоплощаться в Тёркина, в комедийные роли на сцене студенческого театра...
Его любили девушки, с ним дружили ребята, потому что он был со всеми прост, доступен, открыт, бескорыстен. В нашу комнату он заходил часто, распивал с нами чаи, травил анекдоты и... влюбил меня в себя.
По окончании института Володя уехал к жене Галине и дочери в Велиж, а затем – в Павлодар, где, казалось бы, всё сложилось: работа, семья, построил дачу, приобрёл машину... но потом вдруг “всё повторилось сначала.” Его поманило море, просторы, стихия... И он уехал к берегу Черного моря, купил избушку о двух комнатенках и перевез свою старую мать. Семья осталась в Павлодаре. Но вскоре умерла мать и он остался один: работал в профучилище, достраивал дом и был сиротливо одинок. Именно в тот момент после отдыха в Одессе мы с Валей решили на несколько часов заехать к Володе, его навестить.
Адрес мне дала Галина Наумовна, жена Володи, которую я случайно встретила на вокзале в Смоленске. Умная, миловидная, она мне очень понравилась, она и рассказала мне всю историю жизни своей семьи, горько сожалея о расставании с Володей. Я написала ему письмо, он пригласил меня с моей семьёй приехать к нему на отдых, но я не поехала, прошло время и вдруг... на пороге его дома нас двое – я и Валя, его однокурсницы, подруги. Явно Володе наш приезд даже не снился...
...И вот теперь, разливая по бокалам вино, Володя взволнован, растерян.
- Милые мои девочки! - начал он говорить, заикаясь, тост. - Я что-то не пойму, сон ли это, сказка ли это... Вы как с небес, спустились ко мне... Я счастлив. Вы посетили меня, одинокого и отчаявшегося... Я потрясён, но теперь я буду верить в чудеса. Нет, всё-таки есть на свете святость и любовь. За вас, мои дорогие подруги!
И он целует нас обеих. Его глаза полны слёз... И мы целуем его и тоже плачем...
Но вино бодрит нас, печаль уходит, возвращается хорошее настроение, а с ним – шутки, воспоминания, тосты, похожие на исповедь.
Валюха рассказала о своих студенческих увлечениях, страстной любви к N, тайной и грустной, а Володя – о своих страданиях, когда расставался в любимыми женщинами, душевных кризисах... но совесть и долг всегда вели его в родной очаг...
Володя говорил много, искренне, вдохновенно, и чувствовалось, как ещё болит его душа по той птице, которую он не сумел удержать в своих руках однажды.
О себе мне говорить не хотелось.
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье,
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою...
- запела я, волнуясь, но дыхание перехватило - и я замолчала. И тогда Володя взял аккордеон и тихо заиграл:
- Не слышны в саду даже шорохи...
Мы запели, а потом Володя играл одну за другой мелодии песен времён наших молодых лет, и ночь ласкала нас своей теплотой и звуками. Мы пели гармонично, мило, и музыка любви торжествовала и носилась в воздухе нежной ночи.
И вдруг Володя, оборвав на полуслве песню, сказал:
- Девчонки, айда купаться! - схватив нас за руки, потащил к берегу. - Скоро будет светать.
Володя отошёл от нас, разделся и нагишом бросился в море. Он плыл и плыл от берега, и в темноте только по искрящимся брызгам воды можно было видеть как далеко он уплыл.
- Вернись! Сейчас же! Нам страшно! - исступлённо закричала Валя, и Володя поплыл к берегу.
Потом купались мы, но повторить смелый эксперимент Володи не решались. Громко смеялись, кричали, а Валя стала нырять.
...Потихоньку забрезжил рассвет, и я шепнула Вале:
- Уедем первым автобусом.
Никто никогда меня не понимал так, как Валя. Она видела, как в моём сердце уже полыхал огонь любви.
"Нет. Всё. Хватит!" - решила я и вслух сказала:
- Володя, нас ждут сегодня. Мы улетаем.
Он промолчал. Его глаза затуманились грустью. Мы стали прощаться. Его губы обожгли мои долгим поцелуем.
...А через год Володя вернулся к семье в Павлодар. Из Ильичёвки я получила очень трогательное письмо. Я его храню до сих пор.
"Милая моя голубушка! Я возвращаюсь в Павлодар. Тогда я ехал к Чёрному морю, чтобы по утрам проснуться, побежать к воде и окунуть босые ноги в набегающую волну. Но теперь я охладел к морю. Я не хочу больше здесь оставаться. Приехала ты - и возродила во мне любовь. Движимый ею, я еду... к родному очагу. Знаю, я не увижу тебя больше. Прощай, моя голубушка. Целую тебя."
Нежное, доброе письмо мечтателя.
Недавно умер наш Володя. Инфаркт. Ушел последний романтик, которого я знала. Милый Володя! Кусочек моего чувствительного сердца принадлежит до сих пор тебе.
2006 год. Москва.
No comments:
Post a Comment